?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Цитата из текстов
- Изнасилование - общественный институт патриархата.
- Изнасилование. Маскулинность.
- Изнасилование. Женщины: адаптация к роли жертвы.

На неоднократно поднимающийся вопрос о том, на чьей стороне стоит общество (упорно делающее вид, что ни на чьей) - насильника или жертвы, ответ в большинстве случаев: на стороне насильника. Общество премирует его безнаказанностью и наказывает жертву повторной виктимизацией через осуждение, остракизм, обвинение и игнорирование или физическое уничтожение, как случаях военных изнасиловани .

Нигде так четко не просматриваются мотивационные схемы практики изнасилования, как в изнасиловании мужчин в тюрьмах (и других "казенных заведениях") и в массовых изнасилованиях женщин в период военных действий. Общественное табуирование этих двух проблем происходит от того, что при их рассмотрении уже невозможно говорить о якобы неосторожности или о "виктимном" поведении жертвы, о "неспособности" агрессора сдержать свои "сексуальные позывы", о "провоцировании" и "мазохизме" жертвы, психической девиантности насильника и прочее, так как в тюремном и военном изнасиловании совершенно отчетливо проявляется как стратегия действия, так и его целевое назначение.

Тюремное изнасилование представляет собой "распределение ролей" в иерархии власти,осуществляемое в условиях исключительно мужской патриархатно-авторитарной среды, где молодые, физически слабые (часто - подростки) заключенные (как правило, не рецидивисты) принуждаются силой к исполнению социальной роли, во внешнем мире ассигнованной женщинам. Иерархический "код", существующий в тюрьмах, заключается в квази-выборе, перед которым ставят новоприбывших: или ты занимаешь положение "девки", или доказываешь свою принадлежность к "мужчинам". Чтобы “доказать” маскулинность, нужно успешно отбить физические и сексуальные нападения других "мужчин" и приобрести в собственность "девку". Это квази-выбор потому, что у огромного количества заключенных никакого выбора нет: молодость и/или физическая слабость - это приговор к "превращению в женщину".

"Процесс "феминизации" осуществляется методично и жестоко... Я видел мальчишек, которые отбивались часами. Они не хотели сдаваться. Остальные заключенные и охранники наблюдали за нападениями и избиениями молодых парней с бесстрастным интересом. Они знали, что это рождение новой молодой женщины. Некоторые надеялись уже в ближайшем будущем использовать её" (Сюзан Браунмиллер, “Против нашей воли”).

Процесс феминизации - это процесс нанесения человеку психической травмы, приведение воли человека в состояние паралича и редукция его мыслительной активности к решению задачи физического выживания. Также это совершенно откровенный акт маркировки, стигматизации, навсегда лишающий человека его человеческого статуса. "Девки" не принадлежат к тюремному социуму, они являются собственностью их "мужчин": их могут сдавать внаем другим "мужчинам", продавать их и обменивать на других "девок". Они должны выполнять обязанности по бытовому обслуживанию своих хозяев и спрашивать у них разрешение, прежде чем что-либо сделать.

Мужчины, насилующие других мужчин, не считаются гомосексуальными, а наоборот, доказавшими свою маскулинность и принадлежность к доминирующей группе. Тюремное изнасилование - это следствие определения маскулинности как триумфа физической силы. Мужчины, подчиненные с помощью реального применения силы или угроз ее применения, определяются как женщины (в том числе и номинально - им дают женские имена). Не надо считать, что тюремное изнасилование - это честный поединок, в результате которого кто-то побеждает, а кто-то проигрывает. Тюремные и военные изнасилования совершаются при одном непременном условии: изначальном численном и силовом превосходстве нападающих.

В тюрьмах (в отношении мужчин) и на войне (в отношении женщин) массово совершается одно и то же коллективное действие, в ходе которого утверждается собственная власть, а также ментальное удовлетворение от принадлежности к стану "настоящих мужчин". Причем понятие "настоящий мужчина" в данном контексте - не судьба или предопределение, а социальная конструкция маскулинности, построенной на профессионализации насилия. И, как всякая профессия, она обладает своей этикой и ответственностью, которые распространяются только на посвященных. Солидарность - только со своими, насилие по отношению к чужим - долг.